Мегапроекты вместо квот: как меняется водная дипломатия в Центральной Азии
Водная политика Центральной Азии выходит за рамки квот советской эпохи. По мере отступления ледников в Тянь-Шане и усиления климатического давления управление реками стало вопросом энергетической безопасности, производства продуктов питания и региональной стабильности.
Система распределения речной воды советской эпохи достигла своих пределов, вынуждая государства Центральной Азии выйти за рамки традиционных переговоров и перейти к совместному владению стратегической водной инфраструктурой.
Несмотря на то, что региональные правительства учатся более тесно сотрудничать, на южной границе Центральной Азии возникает новая проблема, которая может нарушить гидрологическое равновесие региона.
Иллюзия контроля
Формально управление водными ресурсами Центральной Азии осуществляется через сеть межгосударственных институтов. Основными механизмами являются Межгосударственная комиссия по координации водных ресурсов (МККВ) и Международный фонд спасения Аральского моря (МФАС) .
На бумаге система выглядит эффективной. Дважды в год, перед весенне-летним ирригационным сезоном и осенне-зимним периодом, представители стран региона встречаются, чтобы утвердить квоты на водозабор из бассейнов рек Сырдарья и Амударья . Например, в конце 2025 года официальные лица, собравшиеся в Ашхабаде, согласовали распределение воды на 2026 год , установив общий объем водозабора из Амударьи на уровне почти 55,4 миллиарда кубометров.
Эта система помогла предотвратить открытые межгосударственные конфликты, обеспечив постоянную площадку для диалога. Однако ее основой остается Алматинское соглашение 1992 года, которое, по сути, сохранило систему квот советской эпохи, предназначенную для единого централизованно-планируемого государства, а не для группы независимых стран с конкурирующими интересами.
Наибольший недостаток системы заключается в отсутствии какого-либо эффективного механизма контроля. Если одна страна превышает согласованную квоту в засушливый год, никаких юридических или экономических санкций не предусмотрено. Вместо этого споры разрешаются путем экстренных переговоров между министерствами или, в некоторых случаях, путем прямого вмешательства глав государств.
В эпоху климатических потрясений система, зависящая от политической доброй воли и личных связей, становится все более хрупкой.
Превращение водных споров в совместные инвестиции
Поскольку система квот демонстрирует признаки неэффективности, страны Центральной Азии начали экспериментировать с более прагматичным подходом: совместным владением инфраструктурой.
Главный парадокс бассейна Сырдарьи заключается в том, что странам, расположенным выше и ниже по течению, вода нужна в разное время года. Кыргызстан и Таджикистан, контролирующие верховья реки, нуждаются в сбросе воды зимой для выработки электроэнергии и отопления своих городов. Казахстан и Узбекистан, тем временем, нуждаются в той же воде летом для орошения миллионов гектаров сельскохозяйственных угодий.
Зимние сбросы часто осуществляются вниз по течению, когда спрос низок, а дефицит возникает в разгар сельскохозяйственного сезона.
Предлагаемое решение — гидроэлектростанция «Камбарата-1» на реке Нарын в Кыргызстане, стоимость проекта которой, по оценкам, составляет около 4,2 миллиарда долларов.
Необычным этот проект является его структура собственности. Согласно соглашению 2024 года , Кыргызстан будет владеть 34% акций, а Казахстан и Узбекистан — по 33% каждая.
Вкладывая миллиарды долларов в инфраструктуру, расположенную за пределами их территории, Казахстан и Узбекистан фактически приобретают места за столом принятия решений. Будучи акционерами, они получают непосредственное участие в определении режимов работы водохранилищ, помогая обеспечить хранение воды зимой и ее сброс в соответствии с сельскохозяйственными потребностями летом.
Для Кыргызстана этот проект обещает большую энергетическую независимость. Для стран, расположенных ниже по течению, он обеспечивает более предсказуемое управление водными ресурсами.
В этом смысле экономические стимулы могут оказаться более надежными, чем традиционные межправительственные соглашения.
Канал Кош-Тепа и эффект домино
В то время как государства Центральной Азии разрабатывают новые модели сотрудничества в районе Сырдарьи, в бассейне Амударьи возникает потенциально гораздо более серьезная проблема.
Власти Талибана в Афганистане продолжают строительство масштабного канала Кош-Тепа на севере страны. Канал протяженностью 285 километров и шириной около 100 метров, по некоторым оценкам, сможет отводить от 25% до 30% всего стока реки Амударья.
Проблема заключается не только в масштабе проекта, но и в методах его строительства.
Поскольку Афганистан остается в значительной степени изолированным от международных финансовых институтов, таких как Всемирный банк и Азиатский банк развития, строительство канала финансируется в основном за счет внутренних доходов. Для снижения затрат большие участки канала прокладываются по песчаной местности без бетонной облицовки, что увеличивает риск значительных потерь воды из-за просачивания.
На первый взгляд, Казахстан может показаться далёким от решения этой проблемы, а непосредственное воздействие, вероятно, ощутят Узбекистан и Туркменистан. Однако, поскольку гидрологическая система Центральной Азии функционирует как взаимосвязанная сеть, последствия могут распространиться по всему региону.
В условиях сокращения водных ресурсов Амударьи Узбекистан может попытаться компенсировать это за счет увеличения забора воды из бассейна Сырдарьи. Казахстанский политический деятель Азаматхан Амиртаев предупредил , что это может сократить приток воды в Казахстан на 30-40%.
Последствия могут сильнее всего ударить по рисоводам Кызылординской области Казахстана, сельскохозяйственным производителям в Туркестанской области, а также по хрупкому процессу восстановления Северного Аральского моря.
В поисках новой платформы
Афганистан представляет собой особенно сложную задачу, поскольку находится за пределами существующей региональной системы управления водными ресурсами. Кабул не подписал Конвенцию о защите и использовании трансграничных водотоков и международных озер и не связан квотами, выделяемыми МВК.
Осознавая риски, Узбекистан, который, вероятно, станет первой страной, непосредственно пострадавшей от этих угроз, весной 2026 года предложил помощь Афганистану, предложив поддержку инженерных работ и бетонной облицовки канала Кош-Тепа для снижения потерь воды и повышения его эффективности.
Сегодня архитектура водной безопасности Центральной Азии находится под угрозой в двух направлениях. Регион движется к более прагматичной модели, в рамках которой стабильность обеспечивается за счет совместных инвестиций и общего владения стратегической инфраструктурой. Однако он по-прежнему уязвим для внешних потрясений, находящихся вне его контроля.
Переход от квот к сотрудничеству, основанному на инвестициях, также создает новую проблему: обеспечение соблюдения и выполнения многомиллиардных соглашений.
По этой причине Казахстан предложил создать специализированную международную организацию по водным ресурсам под эгидой Организации Объединенных Наций. Поскольку управление водными ресурсами все теснее связано с финансированием инфраструктуры и региональной безопасностью, Казахстан утверждает, что нейтральный международный орган мог бы способствовать укреплению сотрудничества в отношении этого важнейшего ресурса.
Игорь Клевцов
Изображение: TCA, Александр Потолицын
